Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Грета

Великолепный абьюзер Ретт Батлер. Трактат в 3-х частях с цитатами

Мировая литература богата абьюзерами, которых пытаются выдать за р-р-романтических героев, но случай "Унесенных ветром" особый, ибо описанную в этой книге историю абьюза критики и читатели воспринимают как историю большой любви. Батлер же предстает едва ли не эталоном "настоящего мужчины" (такой интерпретации немало поспособствовало обаяние актера Кларка Гейбла). На самом же деле отношения Скарлетт и Ретта укладываются в совсем другую формулу: достаточно внимательно перечесть роман, и точки над i расставятся сами собой.

1

В начале книги мы видим 16-летнюю девочку, выросшую в очень патриархальной среде и совершенно не знающую жизни. Бойкость Скарлетт, ее умение флиртовать с мальчиками и самоуверенность не должны вводить в заблуждение: по сути, это еще подросток со всеми вытекающими последствиями. И эта домашняя девочка-подросток нарывается на 35-летнего - то есть годящегося ей в отцы - Ретта Батлера.

С самого начала Батлер смотрит на нее как на ценный приз. ...в его темных глазах она прочла откровенный вызов, словно его пиратский взгляд видел перед собой судно, которое надо взять на абордаж, или женщину, которой надо овладеть. <...> Она понимала, что такой взгляд оскорбителен для женщины, и была раздосадована тем, что не чувствовала себя оскорбленной.

Скарлетт очень юна и пока не понимает, кто перед ней стоит. Впрочем, даже люди поопытнее нее часто не в силах сходу распознать психопата, хотя Батлер не особо маскируется. Его монолог перед гостями о том, что Юг будет неизбежно разбит в грядущей войне, продиктован не желанием продемонстрировать свою проницательность, и тем более не тревогой за родной штат: Батлер испытывает наслаждение, провоцируя других. Можно поспорить на что угодно, что если бы собравшиеся выразили не энтузиазм, а пессимизм и тревогу, Ретт высказался бы в противоположном духе: победа неизбежна, если только ее не сорвут трусы и слабаки.

Ту же линию поведения Батлер продолжает в библиотеке. Поступив омерзительно, он с присущей психопатам изворотливостью делает виноватой жертву.

– Сэр, вы должны были оповестить о своем присутствии!
– В самом деле? – Белые зубы сверкнули, темные глаза открыто смеялись над ней. – Но ведь это вы вторглись в мою обитель.


Библиотека в чужом доме - не его территория, личная жизнь случайной знакомой - не его печаль. Но Скарлетт невольно дала психопату повод развлечься по полной, и этот шанс он не упускает. За три минуты или сколько там продлился его монолог, Батлер успевает выдать экспресс-характеристику ("вы, мисс, – не леди ) Скарлетт, противопоставить ее другим, "скучным" женщинам (классика жанра), и даже спрогнозировать дальнейшее развитие чужого романа (вы будете ненавидеть его до самой смерти! ).

Провоцируя Скарлетт и издеваясь над ней, Ретт не только получает удовольствие, но присматривается к потенциальной жертве. На свою беду, Скарлетт как жертва практически идеальна: она энергична, полна жизни, молода, эмоциональна и неопытна. Ломать такую - особое наслаждение, и Батлер не сможет себе в этом отказать.

Collapse )

Buy for 30 tokens
Buy promo for minimal price.
Грета

Оценивание и доминирование

В том случае, когда объектом оценивания является физическое тело человека, его интеллект или личностные качества, мы всегда имеем дело с психологической пристройкой сверху. Форма оценивания при этом может колебаться в диапазоне от критики с использованием обсценной лексики до витиеватого комплимента в духе 18 века: суть происходящего не меняется. Потому комплименты со стороны мужчин в адрес женщин во многих традициях воспринимаются как нормативное и даже желаемое поведение, тогда как комплимент в обратном направлении проходит по разряду редких, странных или с трудом допустимых случаев. Женщине, чтобы сказать комплимент мужчине и остаться в рамках социально одобряемого поведенческого дискурса, всегда требуются особые обстоятельства: например, хозяйка, нанявшая сантехника для ремонта и довольная его быстрой работой, получает право сказать ему "Вы молодец", точнее, она платит в том числе и за право сказать эту фразу. Однако оценка внешности мужчины табуирована практически во всех случаях, ее озвучание служит маркером маргинальности говорящей.(Например, в "Отверженных" оценка мужской внешности звучит исключительно из уст "падших женщин" - Эпонины и безымянной уличной проститутки, назвавшей красавчиком одного из бандитов. С того времени мало что изменилось). В то же время мужчине никакие особые обстоятельства не требуются, более того, способность вставлять оценивающие реплики в каждый разговор, даже в деловой, трактуется как позитивная характеристика - "галантность".

Непонимание сути комплиментов приводит к неверной интепретации их значения. В массовой культуре и в массовом сознании они предстают как одно из вербальных проявлений симпатии, увлечения, как нечто "хорошее", и это сильно ограничивает диапазон нормативных реакций на них стороны женщин. Так, женщине предписывается сказать "спасибо", то есть высказать благодарность за то, что некто оценил ее и счел необходимым сообщить ей, что она оказалась достойна его высоких стандартов. Вопрос: а судьи кто?, как обычно, остается за кадром.

Иерархическая сущность оценочных суждений проявляется не в присвоении индивидом права иметь свою эстетическую, этическую и прочую шкалу (его не надо присваивать, это право есть у каждого с рождения), а в ранжировании окружающих согласно этой шкале. Чтобы убедиться, что раздача оценок и есть ранжирование, достаточно вспомнить школьную практику. Ставя ближнему пятерку или вынося ему приговор, индивид позиционирует себя как учитель или судья, короче, как лицо, стоящее в общественной иерархии выше ученика или подсудимого.

Полная неправомерность и полнейшая необоснованность подобной позиции должна приводить к отторжению любых форм оценивания личности, поступивших без запроса, в том числе и сравнения, поощрения, подбадривания. "Молодчинка", "Жирная корова", "Можешь, когда захочешь", "У вас чудесные глаза" и прочие попытки пристроиться к собеседнику сверху не должны восприниматься позитивно. Нет ничего хорошего в том, что один человек считает другого кем-то менее значимым, чем он сам, и полагает допустимым подбадривать или критиковать его со своей высоты, а то и поглаживать по шерстке, как морскую свинку. "Хвалу и клевету приемли равнодушно" - это как раз об этом.

Грета

А - алкоголь

"...Алкоголизм – главная и неодолимая проблема во всем планетарном сообществе. Я считаю, что синдром злоупотребления алкоголем является симптоматичным для состояния дисгармонии и напряжения, существующего между мужчинами и женщинами, а также между индивидом и обществом. Алкоголизм – это состояние одержимости “эго” и неспособность сопротивляться тяге к немедленному удовлетворению. Область общественной жизни, в которой подавление женщин и женского начала осуществляется наиболее наглядно и грубо, это эпизоды пьянства, или же пьянство как стиль жизни. Самые мрачные проявления террора и озабоченности, порожденные отрывом от материнской матрицы, традиционно исходили оттуда. Побои жен без алкоголя – все равно что цирк без львов.

Подавление женского начала с очень давних времен связывалось с потреблением алкоголя. Одним из его проявлений было ограничение потребления алкоголя мужчинами. Согласно Левину, женщинам в Древнем Риме пить вино не позволялось. / Lewis Lewin. Phantasiica: Narcotic and Stimulating Drugs (New York: E. P. Dutton, 1931), p. 190/

Когда жена Игнация Мецения выпила вина из бочонка, он забил ее до смерти. Позднее его оправдали. Помпилий Фавн засек жену до смерти за то, что она выпила его вино. А еще одну римлянку, достаточно знатную, приговорили к голодной смерти лишь по той причине, что она открыла шкаф, где хранились ключи от винного погреба.

Ненависть стиля владычества к женщине, общее двойственное отношение к сексу и сексуальная озабоченность, а также алкогольная культура – все это и создало тот сугубо невротический подход к сексуальности, который характеризует европейскую цивилизацию".

Маккенна Теренс, "Пища богов"
(источник: http://royallib.com/book/makkenna_terens/pishcha_bogov.html)
Грета

О "привилегиях белых женщин" в Германии и чувстве вины за них

Статья в "Бильд". Жирный курсив мой.

"Что не так с представлениями мигрантов о женщинах?

В Германии в очередной раз произошли преступления против женщин, совершенные мигрантами: в первом случае была изнасилована и убита 19-летняя Мария Л., во втором - изнасилованы еще две студентки 21 года и 27 лет. После событий прошлой новогодней ночи в Кельне новые преступления "оживили" дискуссию об изнасилованиях и их связи с традициями мигрантов, пишет немецкий таблоид Bild.

"Существует несколько вариантов того, почему из подростков получаются насильники", - рассказывает профессор и главврач Клиники детской и подростковой психиатрии в Штутгарте Михаэль Гюнтер. По его словам, когда "молодые люди приезжают из стран, в которых женщин угнетают, а у нас видят открытое общество, их просто разрывает. Они не справляются с этим разрывом шаблона, и в итоге на фоне страхов и чувства неуверенности и неполноценности у них появляется необходимость доказать себе, что они мужчины".

Более того, то "отношение к женщинам, которого как раз нет у нас, им прививается в их родных странах. Там женщин нельзя трогать до брака. Там они растут с репрессивной сексуальной моралью, которая запрещает наслаждаться сексуальностью до брака. Здесь же они сталкиваются с уверенными в себе женщинами, которые не закрывают свои лица и не прячутся", продолжает профессор.

Исследователь ислама, профессор Бассам Тиби полагает, что "из-за того, что зачастую немецкие женщины спят с мужчинами, не состоя при этом в браке, мигранты и видят в них "проституток" и "добычу", которую можно насиловать". Тиби считает, что проблему изнасилований женщин мигрантами решить невозможно - поэтому изнасилования, уверен он, будут происходить и в дальнейшем.

В написании статьи приняли участие М. Пассман, М. Биттнер, А. цу Кастель-Рюденхаузен, Х. Садек, П. Шмид, Ф. Шнайдер, Ф. Сольмс-Лаубах, Й. Фёлькерлинг, А. Вегенер, Т. Винтерштайн, С. Бауман
http://www.inopressa.ru/article/07Dec2016/bild/migrants.html

И видео в тему (осторожно, может быть триггером).

Кайтесь за свои привилегии, у вас их так много, блядь.
Грета

Эталонная иллюстрация понятия "виктимблейдинг"

Это пишет кандидат психологических наук Регина Енакаева, начальник участкового отдела «Щербинка» Московской службы психологической помощи населению. Самый жир я выделила курсивом.

"Быть жертвой – выгодно

Когда мы говорим, что человек чувствует себя жертвой, мы рассматриваем и психологическую сторону этого положения. Часто женщина – жертва извлекает психологическую выгоду из своего положения. Например, она получает внимание от окружающих людей, психологическую поддержку, сочувствие, помощь. И никто взамен не требует действий, решений и ответов на сложные вопросы. Выйти из состояния жертвы, значит – лишиться этой помощи и поддержки, ее перестанут жалеть соседи и родственники, окружающие люди.

Человеку, которого жалеют, многое позволяют и многое прощают. «Жертве» не надо ни к чему стремиться в жизни. Главная ее роль в жизни – роль жертвы.

Часто женщине-жертве прощают опоздания, плохо выполненную работу, поскольку у нее не все благополучно дома, а дома ей прощают неприготовленный обед. То есть, она позволяет себе делать то, что она хочет. Роль жертвы позволяет снять с себя всякие обязательства перед другими людьми. То есть позиция жертвы – эгоистична. Так что у роли « жертвы» есть свои большие «плюсы». Поэтому так трудно выйти из этой роли, этого психологического состояния.

Как стать жертвой

Как мы уже сказали, женщины превращаются в жертву, проигрывая чей-то «жертвенный» сценарий. Он может быть написан, например, ближайшей женщиной – родственницей: это или мама, или бабушка, или старшая сестра. Выгоды, которые получает жертва, чаще всего не осознаются, но – подразумеваются. Например, девочка видит, что мама часто не выполняет свои обещания, оправдывая это жалобами на какие-то внешние, не зависящие от нее обстоятельства. Девочка с детства усваивает, что можно вести себя так, чтобы тебе давали поблажку, освобождали от каких-то обязанностей, которые выполнять трудно или не очень хочется. При этом девочка видит, что все жалеют маму. А в русском языке «жалеть» значит «любить».
...
Женщина, которая чувствует себя жертвой, вызывает колоссальное чувство вины у окружающих. А чувство вины – одно из сильнейших чувств, которые может испытывать человек, наряду с чувствами гнева, стыда, любви… Чувство вины, которое в окружающих вызывает жертва, очень мощное и позволяет жертве практически управлять окружающими. Мне могут возразить: «Как, ведь речь о человеке, которого обижают, возможно – избивают». Да, но ровно настолько, насколько человек сам позволяет с собой так поступать, если речь идет о взрослом человеке. И ситуацию можно переломить, можно заставить человека по-другому вести себя по отношению к тебе. Но для этого нужно измениться внутренне, перестать чувствовать себя жертвой, понять, что твоя собственная судьба – в твоих руках и ты можешь на нее влиять. Это, собственно, и есть ощущение счастья."

Полностью здесь: http://www.pravmir.ru/zhenshhina-zhertva-tyazhelaya-situaciya-ili-vygodnaya-poziciya/
Грета

К истории фемицида. "Процессы над ведьмами".

Не ново, но познавательно. Курсив всюду мой.

"Инквизиция и церковные суды еще более жестоко, чем с еретиками боролись с ведьмами и колдунами. Но если казни еретиков еще хоть как-то можно объяснить конкуренцией между различными течениями христианской Церкви, которая в идеологическом плане продолжается и по сей день, то массовые казни ведьм ныне кажутся просто каким-то сумасшествием, охватившим христианский мир в XV-XVII веках. На происки ведьм списывали все природные катаклизмы и неудачи в делах. И, кажется, что возникла идея – чем больше ведьм истребить, тем больше счастья привалит всем оставшимся людям. Сначала колдуний сжигали поодиночке, потом парами, а затем десятками и сотнями.


Collapse )

Вообще, издевательства и пытки, которым подвергали женщин, подозреваемых в колдовстве, были крайне изощренны и разнообразны.


Специально для них изуверы придумали кучу разных приспособлений для пыток. Например, «ведьмино кресло», оснащенное острыми деревянными шипами, на котором подозреваемую заставляли сидеть сутками.

Большой популярностью у заплечных дел мастеров пользовался «испанский осёл» - трехгранное бревно, на которое сажали ведьм. Острый клин вверху входил в промежность женщин, а чтобы они испытали муки по максимуму, им еще насильно разводили ноги в стороны или подвешивали на них гири.


Некоторым колдуньям надевали на ноги кожаные сапоги большого размера и заливали в них кипяток. Ноги в такой обуви буквально сваривались. А Бригитту фон Эбикон в 1652 году пытали вареными яйцами, которые доставали из кипятка и вкладывали ей подмышки.Collapse )

Часто к физическим страданиям добавлялись и душевные. Судьи порой настаивали, чтобы при казни колдуньи непременно присутствовали ее малолетние дети. А иногда вместе с ведьмой отправляли на костер и ее родственников. В 1688 году целая семья, включая детей и прислугу, была сожжена за колдовство. В 1746 году сожгли не только обвиняемую, но и её сестру, мать и бабушку. При Марии Тюдор 18 июля 1556 года сожгли заживо мать с двумя дочерьми. «Одна из дочерей, которую звали Перотина Масси, была беременна, а муж её, пастор, скрылся с острова, дабы избежать расправы. От языков пламени и натуги, вызванной адской болью, чрево её лопнуло, и младенец, чудный мальчик, выпал в огонь, но его ещё живым вытащил некто Гус, из числа подручных палача. Видя, как всё странно складывается, бальи поразмыслил и велел швырнуть бедное дитя обратно в костёр.



И, наконец, сама казнь на костре была словно специально сделана, чтобы еще более опозорить женщину. В первую очередь сгорала ее одежда, и она на какое-то время оставалась нагой на виду у многочисленной толпы, собравшейся посмотреть на ее умерщвление.


Collapse )


А последняя ведьма в истории человечества была сожжена в мексиканском городе Камарго в 1860 году.


Специалистами было подсчитано, что в период охоты на ведьм в XVI и XVII вв. было казнено, по крайней мере, 200 тысяч женщин".
Источник: http://www.all-crime.ru/kazni/en-kazney/kazni-en-09-vedmi.htm
Грета

"Это был ее выбор" (с)

Когда о женщинах, остающихся с издевающимися над ними мужьями, живущих в условиях непрекращающегося физического и/или психического насилия, в крайне неблагоприятных условиях говорят: "Это ее личный выбор", то следует помнить вот о чем. Выбором, то есть демонстрацией свободной воли индивида, то или иное решение является в одном случае: когда его отмена не влечет за собой никаких негативных последствий.

Допустим, вы хотели пообедать в кафе А, но по дороге к нему передумали и пообедали в кафе Б. Или решили не идти в кафе, а пообедать дома. Но если в городе есть только одно кафе, а там, где вы живете, нет плиты или холодильника (допустим, вы остановились в дешевой гостинице), то ситуация радикально меняется, и у вас нет выбора обедать там-то или обедать там-то, у вас есть лишь вынужденное решение: или вы идете в единственное кафе А - или остаетесь голодной. Нет, теоретически - сугубо теоретически - всегда есть масса вариантов, но беда в том, что эти варианты никак невозможно реализовать здесь, сейчас - и без посторонней помощи.

И потому глупо утверждать, что у женщин в ситуации регулярного насилия всегда есть выбор: оставаться с партнером-садистом или гордо уйти в безопасную и успешную жизнь. Внезапное прекращение отношений с абьюзером всегда чревато крайне негативными последствиями, начиная с риска быть убитой, и это нельзя не принимать во внимание, говоря о чьей-то свободной воле. Жизнь в страхе и боли с партнером-насильником - это не выбор той или иной личности, сделанный в силу "слабости", "трусости", "большой любви" и прочей хрени, а тупик, в который преступник загнал жертву, причем, как правило, при полном попустительстве общества.

Это, кстати, и объясняет, почему у нас так любят поговорить о женщинах, которые "сами выбирают" побои и издевательства: перекладывание ответственности на жертву мигом снимает ее с общества. "Но это же был ее выбор", ага, значит, можно расслабиться и ничего не делать. Хотя "выбор" должен быть не у жертвы, а у полицейского: упрятать насильника до суда за решетку как особо опасного или ограничиться электронным браслетом и запретом приближаться к жертве.
Грета

"Ужасные феминистки" как технология

Имидж феминизма как общественного движения (равно как и политической доктрины) на постсоветском пространстве достаточно мрачен, мягко говоря. Полагаю, с этим фактом никто не станет спорить. В массовом сознании феминизм и его представительницы ассоциируются с чем-то маргинальным, скандальным, чужим и чуждым; если еще короче, то "феминистки это те, которые мужиков ненавидят". Было бы величайшей ошибкой думать (с), что подобное положение дел сложилось само по себе, естественным путем. В современном информационном обществе стихийное создание имиджа - явление не то чтобы в принципе невозможное, но мало реальное, и к феминизму это явление отношения не имеет. В данном случае мы имеем дело с использованием ряда широко известных и давно проверенных технологий манипуляции массовым сознанием.

Разумеется, эти технологии не создавались специально для опорочивания феминизма, и использование их не является чем-то уникальным. Создание отрицательного имиджа противника - один из стандартных элементов политической борьбы. Но в случае феминизма их использование оказалось на редкость продуктивным; почему - скажу чуть ниже, а пока перечислю основные манипулятивные приемы обработки массового сознания.

1. Персонализация идей. Примечательно, что ни о какой интеллектуальной дуэли и речи не идет; никто не опровергает теоретические положения, во-первых, в силу практически полного незнания матчасти, а во-вторых, потому, что манипуляция стремится воздействовать не на разум, а на чувства. Все гораздо проще: борются не с идеями, а с отдельными людьми - "ужасными феминистками", причем не с реальными, а с некими собирательными образами, слепленными по лекалам из п.2.

2. Отождествление с чем-то негативным, вызывающим отторжение; с чем именно, зависит от культурной матрицы данного социума, от того, какая модель поведения и жизненный сценарий считается оптимальным. Если в обществе главное - личное преуспевание, собирательный образ феминистки будет представлен в виде "злобной неудачницы", лузерши, проигравшей в схватке за место под солнцем и злобно тявкающей из кустов на чужой праздник жизни. Если во главу угла ставятся сугубо патриархальные ценности, то поведение феминистки, конечно же, будет объясняться отсутствием у нее семьи, детей и "личной жизни". Там, где 95% населения от мала до велика заражены гомофобией, феминистки предстанут в образе "агрессивных лесбиянок". В обществе одноглазых феминисток обвинили бы в наличии двух глаз :). Главное, чтобы у аудитории ни в коем случае не возникло поползновения выбрать их в качестве ролевой модели. Кому же захочется отождествлять себя со столь малопривлекательными персонажами?

3. Очень близко к предыдущему, но все же заслуживает отдельного пункта приписывание несуществующих характеристик. Самый распространенный вариант - агрессивности и ненависти. Прелестная цитата из статьи с говорящим названием "Как вести себя с феминистками": "Злость феминисток приводит их сознание в ярость и любое пренебрежение логикой и разумом. Да, она будет пытаться спровоцировать вас на конфликт. ... «Для протокола» не все феминистки радикальных воззрений. Многие из них – это люди, просто желающие и верящие в равенство. Даже радикальные феминистки не все такие злые, хоть и большинство из них завистливые, пугающие экстремальные особи женского пола". С точки зрения психологии это, конечно, чистой воды проекция, но все же показательно, как глубоко проникло в толщу масс убеждение, что феминистки непрерывно испытывают бурные эмоции по отношению к мужчинам.

4. Из той же оперы - наклеивание ярлыков. Старый, простой, но надежный в применении прием. Работает в паре с п.2. Сначала лепится непривлекательный образ, потом на него наклеивают ярлык - и готово. Самый простой пример - банальное "мужененавистницы" или "чайлдфри". Всегда уместны и лукизм с фэтфобией - "уродливые", "толстые", "безобразные" и т.д. Еще проще: "это секта". "Они радикалы (радикалки)". Короче, "ведьмы".

Перейдем теперь к большему масштабу.

5. Вытеснение из информационного пространства. Много вы знаете профеминистских телепередач? Последней (она же первая) была, если не ошибаюсь, "Я сама" с Юлией Меньшовой, почившая в бозе аж в 2001 году. По сути, главной медийной площадкой феминизма на постсоветском пространстве является Интернет в виде нескольких десятков ЖЖ-сообществ, сайтов и блогов. Не отрицая большого значения просветительской, агитационной и прочей информационной работы, ведущейся на них, вынуждена отметить, что в масштабе общества этого явно недостаточно. Это НЕ упрек нам всем, это констатация сложившегося положения дел, сложившегося потому, что чем меньше информации об объекте, тем легче манипулировать представлениями о нем. Пробить же стену молчания без средств и организации невероятно трудно.

6. Обвинения в нарушении этических и юридических норм.
Как прием очернения работает безотказно, да вот беда - феминизм (если не брать акции гражданского неповиновения суфражисток) одно из самых мирных и законопослушных общественных движений. Феминистки не захватывают заложников, не отрезают им головы на камеру, не устраивают терактов, и даже не лупят зонтиками по голове упертых сексистов :). Но нет ничего невозможного для людей с интеллектом. В качестве "статей обвинения" идут цитаты из текстов Соланас и Дворкин (разумеется, выдернутые из контекста), а также душераздирающие истории жертв "бешеных феминисток". Жертва для этой манипуляции жизненно необходима, и ее создают на кончике пера.
"Нобелевского лауреата, великого ученого, затравили феминистки в твиттере за невинную шутку! Ученого выгнали из всех вузов, отобрали продовольственный паек и академическую шапочку! Это новый маккартизм (п.4), это кровавые репрессии! Нам страшно за его жизнь! Феминистки готовы растерзать его! (п.3)"

7. Подмена объекта.
По сравнению с предыдущими приемами этот представляется образцом высшего пилотажа. Суть его в том, что под видом феминизма и феминисток в информационное пространство вводят нечто, имеющее к нему весьма отдаленное отношение. Это нечто, с одной стороны, дискредитирует в глазах аудитории цели и задачи феминизма, а с другой - порождает ложные визуальные и смысловые связки. Да, я о "Фемен". (Другой вариант использования - это "правильная" презентация идей, то есть озвучивание их посредством персонажей, вызывающих отторжение, когда, к примеру, на ток-шоу от условной партии экологов приглашают неуравновешенного радикала-вегана, который немедленно начинает вопить, что все мясоеды - убийцы, которые будут гореть в аду. Для феминизма пока не очень актуально, т.к. п.5).

Почему все это так хорошо работает, спросите вы. Потому что постсоветское общество - полутрадиционное, а местами и традиционное, а для такого общества женщина субъект (а участница общественного движения по определению субъект) - всегда нарушение нормы. Она покушается на мужскую прерогативу - принимать решения и формировать дискурс, что, разумеется, недопустимо. И тот факт, что на дискредитацию немногочисленного, полувиртуального, не имеющего и тени власти, неорганизованного, никем не финансируемого феминистского движения затрачивается столько усилий, как ничто другое свидетельствует о правильности диагноза. Демонизируют только тех, в ком ощущают реальных противников.
Грета

Что стоит за "отсутствием чувства юмора" у женщин

Идут мать с дочкой через лес. Мать тревожится.
- Может, лучше вернемся? Места глухие, еще кто нападет и изнасилует...
Дочка (со вздохом).
- Оставьте, мама - не с нашим счастьем.
"Бородатый" сельский анекдот

"Давайте я вам расскажу о моих проблемах с девушками. Три вещи случаются, когда они в лаборатории: ты влюбляешься в них, они влюбляются в тебя, а затем, когда ты их критикуешь, они плачут"
Шутка сэра Тима Ханта, почетного профессора Университетского колледжа Лондона, на конференции 9 июня 2015 года.


Мир полон мизогинного "юмора", первые попавшиеся образчики которого приведены выше. Анекдоты про изнасилования и убийство тещ, шутки про женщин за рулем и "женскую логику", веселые комплименты на сексуальные темы, жесты и гримасы, звуки и жизнерадостные хлопки по заднице - в этом потоке дерьма нет ни конца, ни начала. Очень хотелось бы думать, что подобное поведение присуще лишь дремучим патриархалам из далеких селений, но увы: мизогинный "юмор" можно услышать от вполне цивилизованных и даже либерально мыслящих мужчин, и никакая среда от него не страхует. Более того: естественная реакция женщин на подобные шуточки - а именно гнев и возмущение - вызывает искренне недоумение. "А чего здесь такого? Это всего лишь шутка!" В следующей реплике, как правило, присутствует обвинение в отсутствии чувства юмора - и в болезненной обидчивости.

Социум отказывает женщинам в праве негативной реакции на "шутки юмора", унижающие ее по гендерному признаку, в основном через маркирование ее эмоций как "неадекватных" и выведении ее поведения за рамки социально приемлемого. В глазах общественности в роли нарушителя общественных норм выступает не мудак, рассказывающий веселые анекдоты про групповое изнасилование, а женщина, пославшая его за такое веселье по известному адресу: есть не мудак, а душа компании и отличный парень, и вздорная истеричка, испортившая хороший вечер (дружное застолье).

Почему так? Потому, что уровень приемлемости того или иного отношения к социальной группе прямо связан со статусом этой группы. В Древнем Риме, например, раб был "говорящим орудием", юридически исключенным из мира свободных людей. Если свободного человека нельзя было убить, не нарушив закон, то с рабом рабовладелец мог сделать все, что угодно - скормить муренам или запороть насмерть. В начале 20 века в Российской империи крестьян могли пороть по закону, но физическое наказание для других сословий было запрещено. И т.д., и т.п. Всегда и везде для доминирующей и дискриминируемой группы понятие нормы существенно отличается, в том числе и в плане повседневных поведенческих паттернов. Возвращаясь к нашим баранам, замечу, что помойное остроумие и унитазные шутки, среди прочего, служат напоминанием о подлинном статусе. Не бывает "добродушного высмеивания": превращение социальной группы в объект насмешек всегда служит средством установления иерархии.

Понятно, что любая негативная реакция на "здоровый юмор" со стороны объекта этого юмора подсознательно воспринимается как бунт, как посягательство на священные, врожденные и неотъемлемые права. И точно так же воспринимаются женские шутки в адрес мужчин, отзеркаливающие их мизогинные шедевры. Гнев, обида или ярость женщины меняют статус ситуации, переводя ее с уровня нормы (А пошутил, Б посмеялась) на уровень социальной девиации (А грубо и беспричинно оскорбил Б), а с него - на уровень конфликта социальных групп (Б подала на А в суд/обратилась в СМИ/ударила бутылкой по голове), чего лицемерное современное общество с его формальным равноправием никак допустить никак не хочет. И наоборот: легчайший способ "решить" проблему - объявить ее не существующей. "Тебе почудилось, дорогая. В этих шутках нет ничего обидного. У тебя просто нет чувства юмора, да, да, да. Да.".
Грета

"Герои" и "спасительницы"

Наткнулась в Сети на очередной репортаж очередных экстремалов, героически переночевавших в палатке среди ледников Гренландии. Не то чтобы я изучаю и коллекционирую такие истории, но всякий раз, когда их вижу, в глаза бросается на редкость однообразный гендерный состав любителей экстрима. Почему-то это всегда мужчины - сравнительно молодые и просто молодые, полные сил, неплохо устроенные в жизни - и не находящие другого применения своим силам и времени, кроме бессмысленного риска. Мужчинам важно почувствовать себя "героями", хотя, вообще-то, подлинный герой, который в мифологии, фольклоре и романах-эпопеях - это тот, кто кого-то спасает (страну, город или отдельного человека), или приносит большую пользу человечеству (т.наз. "культурный герой"). В современной интерпретации "героизм", с одной стороны, близок к инициационным практикам, с другой - к идиотизму, ибо риск ради риска, или, точнее, чтобы доказать себе, что сможешь - величайшая глупость с точки зрения здравого смысла.

В роли же "спасительниц" в современном мире, как правило, выступают женщины - нередко немолодые и не очень здоровые, небогатые, часто со своими проблемами - и тем не менее находящие силы, чтобы помочь и спасти. Именно женщины в массе своей работают (волонтерят) в приютах для бездомных животных, отбирая у смерти живых существ, за которых больше некому заступиться. Женщины сидят у постелей больных родственников, и не только сидят - меняют судно, переворачивают тело, кормят с ложечки, утешают. Женщины часто инициируют сбор средств для спасения детей - чужих, которых они никогда не видели. Но кто и когда считал их Героинями? Более того, в традиционно-патриархальных кругах любая волонтерская или благотворительная деятельность женщины осуждается: "вместо того, чтоб домом заниматься, опять в свой приют побежала". Деятельное добро в женском исполнении нередко воспринимается как чудачество, аномалия или следствие пресловутых "проблем в личной жизни". Огромное общественное значение такой деятельности и ее потенциал игнорируется, не замечается.

Конечно, конечно, есть исключения. Есть женщины-экстремалки, есть мужчины, много и охотно помогающие другим, и не только деньгами, но и личным участием. Но вот что интересно: женщина, занимающаяся экстремальным спортом, воспринимается массовым сознанием куда позитивнее, чем мужчина, тихо и без шума помогающий тем же бездомным зверушкам. Оно и понятно: сплав по бешеной горной реке выглядит не в пример эффектнее, чем очищение клеток от говна или промывание загноившихся глаз уличному коту. Не тот уровень зрелищности. А жаль.